Терапевтический психоанализ

1. Природа терапевтического психоанализа. Психоанализ и психиатрия.

2. Смысл симптомов. Процедура символической интерпретации симптома. Понятие типических симптомов и особенности и особенности их интерпретации.

3. Понятие фиксации. Травматические фиксации и неврозы.

4. Проработка симптома - роли аналитика и пациента.

5. Понятие регрессии. Регрессия и фиксация. Разновидности регрессии.

6. Регрессия и вытеснение (перверсия и невроз).

7. Пути образования симптомов. Симптом как исполнение желания. Этиологическое уравнение невроза.

8. Понятие инфантильного невроза и его роль в формировании взрослой невротичности.

9. Прегенитальные фантазии и их роль в формировании невротических симптомов.

10. Обычная нервозность. Границы психоаналитической терапии.

Список литературы.


1. Природа терапевтического психоанализа. Психоанализ и психиатрия

На склоне лет, в 1932 году, обращаясь к уже воображаемой, к сожалению, аудитории единомышленников, Фрейд четко обозначил свою новую позицию: «Я говорил вам, что психоанализ начал как терапия, но я хотел бы вам его рекомендовать не в качестве терапии, а из-за содержания в нем истины, из-за разъяснений, которые он нам дает, о том, что касается человека ближе всего, его собственной сущности, и из-за связей, которые он вскрывает в самых различных областях его деятельности. Как терапия он один из многих... Если бы он не имел терапевтической ценности, он не был бы открыт на больных...». Сам он в 1927 году начал знаменитую серию работ – «Будущее одной иллюзии», «Неудовлетворенность культурой», «Моисей и монотеизм», посвященных анализу патологии культурных сообществ, которые в совокупности заложили основы его поздней концепции психоанализа культурной среды.

Перед психоанализом открылись новые горизонты практического приложения накопленного в клинической практике психологического знания. В качестве фундаментальной метапсихологической теории он выходил на новый уровень прикладного применения, прорывался к опыту прямой интервенции в трансперсональную структуру бессознательного и к новым формам его концептуального обобщения. Психоаналитик теперь, по мнению Фрейда, должен изменить свой облик и, решая новые задачи, предстать перед публикой в образе своеобразного «светского священника», а само психоаналитическое сообщество, решая уже чисто культуральные задачи, должно трансформироваться в некое подобие Армии спасения.

Терапевтические возможности психоанализа при этом, что необходимо особо подчеркнуть, Фрейдом отнюдь не девальвировались. Они просто уходили из фокуса особого внимания и превращались в одно из многочисленных разновидностей прикладного применения вновь отстроенной метапсихологической концепции: «Использование анализа для терапии неврозов является лишь одним из его многочисленных применений: возможно будущее покажет, что оно не было самым важным... По практическим соображениям и для наших публикаций мы приобрели привычку отделять клинический анализ от других приложений анализа. Но это не корректно. В реальности граница проходит между научным психоанализом и его применениями (в медицинской и немедицинской областях)».

Сохранение же прежней, чисто терапевтической ориентации психоаналитической практики Фрейд считал чрезвычайно опасным. Стремление растворить психоанализ в клинической работе Фрейд считал модифицированным вариантом сопротивления анализу, гибельным для его будущего: «Мы вовсе не хотим того, чтобы психоанализ без остатка был поглощен медициной и в своей окончательной форме существовал бы только в учебнике по психиатрии в главе «Терапия», рассматриваясь там наряду с такими методами, как гипнотическое внушение... Психоанализ заслуживает лучшей судьбы и надеюсь, что это так и будет».

2. Смысл симптомов. Процедура символической интерпретации симптома. Понятие типических симптомов и особенности и особенности их интерпретации

Смысл невротических симптомов был открыт сначала И. Брейером благодаря изучению и успешному излечению одного случая истерии, ставшего с тех пор знаменитым (1880-1882).

Невротические симптомы, как ошибочные действия, как сновидения, имеют свой смысл и так же, как они, по своему связаны с жизнью лиц, у которых они обнаруживаются. Этот важный результат исследования мне хотелось бы пояснить вам несколькими примерами. Можно только утверждать, но не доказать, что так бывает всегда и во всех случаях. Тот, кто попытается приобрести свой собственный опыт, убедится в этом. Но по известным соображениям я возьму эти примеры не из области истерии, а из области другого, весьма странного, в принципе очень близкого ей невроза, о котором я должен вам сказать несколько вводных слов. Этот так называемый невроз навязчивых состояний не столь популярен, как всем известная истерия; он, если можно так выразиться, не столь вызывающе шумлив, выступает скорее частным делом больного, почти полностью отказывается от соматических проявлений и все свои симптомы создает в душевной области. Невроз навязчивых состояний и истерия – это те формы невротического заболевания, на изучении которых прежде всего и был построен психоанализ, в лечении которых наша терапия также достигает своего триумфа. Но невроз навязчивых состояний, который обходит тот загадочный скачок из душевного в соматическое, благодаря психоаналитическому исследованию стал нам, собственно говоря, более ясным и знакомым, чем истерия, и мы узнали, что определенные крайние характерные невротические черты в нем проявляются намного резче.

Невроз навязчивых состояний выражается в том, что больные заняты мыслями, которыми они, собственно, не интересуются, чувствуют в себе импульсы, кажущиеся им весьма чуждыми, и побуждения к действиям, выполнение которых хотя и не доставляет им никакого удовольствия, но отказаться от него они никак не могут. Мысли (навязчивые представления) сами по себе могут быть бессмысленными или же только безразличными для индивидуума, часто они совершенно нелепы, во всяком случае, они являются результатом напряженной, изнурительной для больного мыслительной деятельности, которой он очень неохотно отдается. Против своей воли он должен заниматься самокопанием и раздумывать, как будто дело идет о его самых важных жизненных задачах. Импульсы, которые больной чувствует в себе, могут производить также впечатление нелепого ребячества, но по большей части они имеют самое страшное содержание, типа попыток к совершению тяжких преступлений, так что больной не только отрицает их как чуждые, но в ужасе бежит от них и защищается от их исполнения запретами, отказами и ограничениями своей свободы. При этом в действительности они никогда, ни разу не доходят до исполнения; в результате побеждают бегство и осторожность.

3. Понятие фиксации. Травматические фиксации и неврозы

В своей основе травматические неврозы не то же самое, что спонтанные неврозы, которые мы обычно аналитически исследуем и лечим; нам также еще не удалось рассмотреть их с нашей точки зрения, и я надеюсь как нибудь объяснить вам, в чем заключается это ограничение. Но в этом одном пункте мы можем подчеркнуть их полное сходство. Травматические неврозы носят явные признаки того, что в их основе лежит фиксация на моменте травмы. В своих сновидениях эти больные постоянно повторяют травматическую ситуацию; там, где встречаются истероподобные припадки, допускающие анализ, узнаешь, что припадок соответствует полному перенесению в эту ситуацию. Получается так, как будто эти больные не покончили с этой травматической ситуацией, как будто она стоит перед ними как неразрешенная актуальная проблема, и мы вполне серьезно соглашаемся с этим пониманием; оно показывает нам путь к экономическому, как мы называем, рассмотрению душевных процессов.

Случается также, что травматическое событие, потрясающее все основы прежней жизни, останавливает людей настолько, что они теряют всякий интерес к настоящему и будущему и в душе постоянно остаются в прошлом, но эти несчастные не обязательно должны стать нервнобольными. Мы не хотим переоценивать для характеристики невроза эту одну черту, как бы постоянна и значительна она ни была.

4. Проработка симптома - роли аналитика и пациента

Смысл симптома, как мы узнали, кроется в его связи с переживанием больного. Чем индивидуальное выражен симптом, тем скорее мы можем ожидать восстановления этой связи. Затем возникает прямая задача найти для бессмысленной идеи и бесцельного действия такую ситуацию в прошлом, в которой эта идея была оправданна, а действие целесообразно.

Если индивидуальные симптомы так очевидно зависят от переживания больного, то для типичных симптомов остается возможность, что они ведут к переживанию, которое само типично, обще всем людям. Другие постоянно повторяющиеся черты могут быть общими реакциями, навязанными больному природой болезненного изменения, например, повторение или сомнение при неврозе навязчивых состояний.

С совершенно аналогичным затруднением мы сталкиваемся и в теории сновидения. В наших прежних беседах о сновидении я не мог коснуться ее. Явное содержание сновидений бывает чрезвычайно разнообразным и индивидуально изменчивым, и мы подробно показали, что можно получить из этого содержания благодаря анализу. Но наряду с этим встречаются сновидения, которые тоже называются «типичными»,– одинаковые у всех людей сновидения однообразного содержания, которые ставят анализ перед теми же трудностями. Это сновидения о падении, летании, парении, плавании, состоянии стесненности, о наготе и другие известные страшные сновидения, которым у отдельных лиц дается то одно, то другое толкование, причем ни монотонность, ни типичность ее проявления не находят своего объяснения. Но и в этих сновидениях мы наблюдаем, что общая основа оживляется индивидуально изменчивыми прибавлениями и, вероятно, при углублении наших представлений они тоже без натяжки могут быть объяснены теми особенностями жизни сновидений, которые мы открыли на материале других сновидений.

5. Понятие регрессии. Регрессия и фиксация. Разновидности регрессии

Если представить психический процесс как движение или развитие, то рецессией называется возврат от уже достигнутой точки к одной из предыдущих.

С точки зрения топики, по Фрейду, регрессия осуществляется в ходе смены психических систем, через которые обычно возбуждение движется в определенном направлении.

Регрессия — это понятие, которое часто используется в психоанализе и современной психологии; обычно оно означает возврат к предыдущим формам развития мысли, объектных отношений, структуры поведения.

Поначалу Фрейд не интересовался возникновением регрессии. Впрочем, "регрессировать" — значит идти вспять, возвращаться назад, что можно себе представить как в логическом и пространственном, так и во временном смысле.

Таким образом, для объяснения возникновения невротического заболевания как бы напрашивается одно простое условие. Невроз следовало бы уподобить травматическому заболеванию, а его возникновение объяснить неспособностью справиться со слишком сильным аффективным переживанием.

6. Регрессия и вытеснение (перверсия и невроз)

Образование симптома – это замещение (Ersatz) чего то другого, что не могло проявиться. Определенные душевные процессы нормальным образом должны были бы развиться настолько, чтобы они стали известны сознанию. Этого не случилось, но зато из прерванных, каким то образом нарушенных процессов, которые должны были остаться бессознательными, возник симптом. Таким образом, получилось что то вроде подстановки; если возвратиться к исходному положению, то терапевтическое воздействие на невротические симптомы достигнет своей цели.

При описании перверсий Фрейд отмечал, что отдельные элементы таких сексуальных действий встречаются в половой жизни чуть ли не у каждого здорового индивида. При определенных обстоятельствах подобная сексуальная активность в течение определенного времени может замещать «нормальное» поведение или сосуществовать наряду с ним. Несмотря на то, что четкую границу между нормальным и патологическим сексуальным поведением провести невозможно, некоторые отклонения настолько отличаются от общепринятых норм, что их следует называть патологическими. Крайние фиксированные и исключительные формы сексуального поведения описываются как перверсии, аналогичные действия, составляющие часть полового акта и усиливающие сексуальное возбуждение, расцениваются как нормальные. Например, скопофилия считается нормальной как элемент сексуальных отношений, но не при вуайеризме.

Перверсии характеризуются особыми сексуальными фантазиями, способами мастурбации, сексуальной стимуляцией и/или особыми требованиями к половому партнеру. Типичными примерами являются фетишизм, трансвестизм, вуайеризм, эксгибиционизм, садомазохизм и педофилия.

7. Пути образования симптомов. Симптом как исполнение желания. Этиологическое уравнение невроза

Для неспециалиста сущность болезни составляют симптомы, выздоровление, как он считает,– устранение симптомов. Врач же признает существенным отличие симптомов от болезни и считает, что устранение симптомов еще не является излечением болезни. Но что реального остается от болезни после устранения симптомов – то это лишь способность образовывать новые. Давайте поэтому встанем пока на точку зрения неспециалиста и будем считать, что проникновение в суть симптомов означает понимание болезни.

Симптомы – мы говорим здесь, разумеется, о психических (или психогенных) симптомах и психическом заболевании – представляют собой вредные для всей жизни или, по крайней мере, бесполезные акты, на которые лицо, страдающее ими, часто жалуется как на вынужденные и связанные для него с неприятностями или страданиями. Их главный вред заключается в душевных затратах, которых стоят они сами, а в дальнейшем в затратах, необходимых для их преодоления. При интенсивном образовании симптомов оба вида этих затрат могут привести к чрезвычайному обеднению личности в отношении находящейся в ее распоряжении душевной энергии и тем самым к ее беспомощности при решении всех важных жизненных задач.

О невротических симптомах нам уже известно, что они являются результатом конфликта, возникающего из за нового вида удовлетворения либидо. Обе разошедшиеся было силы снова встречаются в симптоме, как будто примиряются благодаря компромиссу – образованию симптомов. Поэтому симптом так устойчив – он поддерживается с двух сторон. Мы знаем также, что одной из двух сторон конфликта является неудовлетворенное, отвергнутое реальностью либидо, вынужденное теперь искать других путей для своего удовлетворения. Если реальность остается неумолимой, даже когда либидо готово согласиться на другой объект вместо запретного, то оно вынуждено в конце концов встать на путь регрессии и стремиться к удовлетворению в рамках одной из уже преодоленных организаций или благодаря одному из ранее оставленных объектов. На путь регрессии либидо увлекает фиксация, которая оставила его на этих участках его развития.

Фиксация либидо взрослого, введенная нами в этиологическое уравнение неврозов в качестве представителя конституционального фактора, распадается, таким образом, для нас на два компонента: на унаследованное предрасположение и на предрасположение, приобретенное в раннем детстве. Мы знаем, что схема наверняка вызовет симпатию обучающегося, поэтому представим эти отношения в схеме: Причина невроза = Предрасположение благодаря фиксации либидо (Сексуальная конституция (доисторическое переживание) или Инфантильное переживание + Случайное переживание (травматическое) [взрослого].

8. Понятие инфантильного невроза и его роль в формировании взрослой невротичности

Термин, введенный в обиход Фрейдом для описания психических нарушений, которые рассматриваются как общие для всех людей при столкновении с эдиповым комплексом. На пике развития того, что Фрейд назвал 'инфантильной генитальной организацией' (фаллической фазой), '...доминирующее значение приобретает интерес к гениталиям и их деятельности, к тому, чего немного не достигло созревание'. Эта генитальная направленность сопровождается универсальными фантазиями обладания объектом противоположного пола; завистью, ревностью, гневом в отношении объекта своего пола, сменяющими друг друга конфликтами и желаниями привязанности идеализируемого объекта своего поло. Зависть к пенису, страх кастрации, страх утраты любви, низкая самооценка и чувство вины могут появляться как манифестации этого ядерного конфликта. Понятие инфантильного невроза стало центральным в психоанализе после случаев маленького Ганса и 'человека-волка'. В настоящее время оно имеет два значения: 1) прототипического источника интрапсихических конфликтов эдипова комплекса; 2) метапсихологического конструкта, относящегося к внутренней структуре и организации инфантильной личности, возникающим в результате конфликта. Во втором значении инфантильный невроз характеризуется вызывающим тревогу интернализированным конфликтом и структурой Я, способной ответить на сигнал тревоги соответствующими защитами и компромиссами. С явными симптомами или без таковых эта интрапсихическая организация составляет основу будущего невроза взрослого. Неврозы начинаются с интрапсихического конфликта. Исторически существовала тенденция недооценивать возможности предшественников Я и Сверх-Я в формировании интрапсихического конфликта но ранних стадиях развития. Согласно современным представлениям, интернализаций конфликта начинается во второй половине второго года жизни (Mahler, 1975). Большое значение для совладония с эдиповым конфликтом имеет выход из восстановительного кризиса. Специфические трудности, связанные с эдиповым комплексом, в сочетании с требованиями зарождающегося Сверх-Я, усиливают возможность невротического конфликта. Однако инфантильный невроз предполагает не только интернализированный конфликт, но также определенную стадию психического структурирования. Борьба Я с инстинктивными влечениями все более поддерживается со стороны Сверх-Я. С обретением Сверх-Я большей консолидации во внутреннем мире возникает организованный набор норм и источник наказаний;нарушение внутренних норм приводит к внутреннему порицанию, то есть чувству вины. Наградой за следование этим нормам или целям является чувство гордости и повышение самооценки. Соответственно, уменьшается вероятность внешних влияний на внутренние неупорядоченные компромиссные решения, и Я действует все более независимо от внешней поддержки. Другими словами, классическая формула формирования невроза на сегодняшний день выглядит следующим образом: '...конфликт, за которым следует регрессия; регрессивные цели, повышающие тревогу; тревога, отраженная защитой; разрешение конфликта посредством компромисса; формирование симптома (A. Freud, 1971, с. 80).Хотя исторически понятие инфантильного невроза использовалось для описания эдипова конфликта, симптомов и как мета-психологический конструкт, следует, по-видимому, ограничить этот термин только рамками метапсихологических построений. Как уже отмечалось, интернализированный конфликт возникает еще до формирования эдипова комплекса. Это значит, что пациенты с доэдиповым конфликтом могут тем не менее быть невротиками, а пациенты, которых невротиками не считают (с пограничными, нарциссическими, характерологическими и даже шизофреническими расстройствами), обладают эдиповыми желаниями и конфликтами. Кроме того, инфантильный невроз не является клинической диагностической категорией - этот термин нельзя использовать для обозначения констелляции наблюдаемых симптомов. В самом деле, симптоматика, которую считали показателем инфантильного невроза, например фобические и обсессивные проявления, может иметь множество динамических форм.

9. Прегенитальные фантазии и их роль в формировании невротических симптомов

Значение фантазии для образования симптомов станет вам ясно из следующего. Мы сказали, что в случае вынужденного отказа либидо регрессивно занимает оставленные им позиции, на которых оно застряло в некотором количестве. Мы не отказываемся от этого утверждения и не исправляем его, но должны вставить промежуточное звено. Как либидо находит путь к этим местам фиксации? Все оставленные объекты и направленности либидо оставлены не во всех смыслах. Они или их производные с определенной интенсивностью еще сохраняются в представлениях фантазии. Либидо нужно только уйти в фантазии, чтобы найти в них открытый путь ко всем вытесненным фиксациям. Эти фантазии допускались в известной степени, между ними и Я, как ни резки противоречия, не было конфликта, пока соблюдалось одно определенное условие.

Самые известные продукты фантазии – уже знакомые нам «сны наяву», воображаемое удовлетворение честолюбивых, выражающих манию величия, эротических желаний, расцветающих тем пышнее, чем больше действительность призывает к скромности или терпению. В них с очевидностью обнаруживается сущность счастья в фантазии, восстановление независимости получения наслаждения от одобрения реальности. Нам известно, что такие сны наяву являются ядром и прообразами ночных сновидений. Ночное сновидение, в сущности, не что иное, как сон наяву, использованный ночной свободой влечений и искаженный ночной формой душевной деятельности. Мы уже освоились с мыслью, что и сны наяву не обязательно сознательны, что они бывают и бессознательными. Такие бессознательные сны наяву являются как источником ночных сновидений, так и источником невротических симптомов.

Возврат либидо к фантазиям является переходной ступенью на пути образования симптомов, заслуживающей особого обозначения. К. Г. Юнг дал ей очень подходящее название интроверсии, но нецелесообразно придал ему еще другое значение. Мы останемся на том, что интроверсия обозначает отход либидо от возможностей реального удовлетворения и дополнительное заполнение им безобидных до того фантазий. Интровертированный человек еще не невротик, но он находится в неустойчивом положении; при ближайшем изменении соотношения сил у него должны развиться симптомы, если он не найдет других выходов для накопившегося у него либидо. Нереальный характер невротического удовлетворения и пренебрежение различием между фантазией и действительностью уже предопределены пребыванием на ступени интроверсии.

10. Обычная нервозность. Границы психоаналитической терапии

Существует существенное различие между симптомами актуальных неврозов и психоневрозов, первая группа которых, группа неврозов перенесения, так много занимала наше внимание до сих пор. В обоих случаях симптомы происходят из либидо, т. е. являются ненормальным его применением, замещением удовлетворения. Но симптомы актуальных неврозов - давление в голове, ощущение боли, раздражение в каком-либо органе, ослабление или задержка функции - не имеют никакого "смысла", никакого психического значения. Они не только проявляются преимущественно телесно, как, например, и истерические симптомы, но сами представляют собой исключительно соматические процессы, в возникновении которых совершенно не участвуют все те сложные душевные механизмы, с которыми мы познакомились. Таким образом, они действительно являются тем, за что так долго принимали психоневротические симптомы. Но каким образом они могут тогда соответствовать применениям либидо, которое мы считаем действующей силой в психике? Так это, уважаемые господа, очень просто. Позвольте мне напомнить вам один из самых первых упреков, высказанных в адрес психоанализа. Тогда говорили, что он трудится над психологическими теориями невротических явлений, а это совершенно безнадежно, так как психологические теории никогда не могли бы объяснить болезнь. Предпочли забыть, что сексуальная функция является столь же мало чем-то чисто психическим, как и чем-то только соматическим. Она оказывает влияние как на телесную, так и на душевную жизнь. Если в симптомах психоневрозов мы увидели проявления нарушений в ее воздействиях на психику, то мы не удивимся, если в актуальных неврозах найдем непосредственные соматические последствия сексуальных нарушений.

Для понимания вышесказанного медицинская клиническая практика дает нам ценное указание, которое также принимали во внимание различные исследователи. В деталях своей симптоматики, а также в своеобразии воздействия на все системы органов и на все функции актуальные неврозы обнаруживают несомненное сходство с болезненными состояниями, возникающими вследствие хронического влияния экзогенных ядовитых веществ и острого их лишения, т. е. с интоксикациями и состояниями абстиненции. Обе группы заболеваний еще больше сближаются друг с другом благодаря таким состояниям, которые мы научились относить тоже на счет действия ядовитых веществ, но не введенных в организм, чуждых ему, а образованных в процессе собственного обмена веществ, как, например, при базедовой болезни.

Впричине и в механизме всех возможных форм неврозов всегда действуют одни и те же факторы, только в одном случае главное значение в образовании симптомов приобретает один из этих факторов, в другом – Другой. Так, фантазии, превращающиеся в симптомы, нигде не проявляются более явно, чем при истерии; противоположные, или реактивные, образования Я господствуют в картине невроза навязчивых состояний; то, что мы назвали вторичной обработкой в сновидении, выступает на первое место в виде бреда при паранойе и т.д.

Таким образом, при травматических неврозах, особенно таких, которые возникают из за ужасов войны, для нас несомненен эгоистический мотив Я, стремящийся к защите и выгоде, который в одиночку еще не создает болезнь, но санкционирует ее и поддерживает, если она уже началась.

Список литературы

Фрейд 3. Введение в психоанализ. Лекции. М,: Наука, 1989. С. 154-297

загрузка...
Top